Рамки диалога власти и общества сузились в последние годы довольно существенно. По мере того как в Подмосковье появляется множество различных приемных, диспетчерских служб и других форм обратной связи, все они становятся лишь красивой оберткой к игнорированию мнения граждан. Это как нарисованный фасад дома, за которым пустота, и в нее проваливаются все инициативы и требования граждан. Однако общество все же пытается и в такой ситуации отстаивать свои права.
Как в сложившейся ситуации отстаивать свои права, чтобы власть не просто услышала, но и выполнила требования, — об этом мы поговорили с руководителем жуковского отделения председателей Советов МКД Московской области и членом Жуковской общественной палаты Еленой Канышевой, депутатом городского округа Пушкинский Ольгой Приваловой и общественным деятелем из Химок Антониной Стеценко.
«Диалоговое окно» должно быть открыто хотя бы для профилактики
Согласны ли вы с тем, что инструментов для диалога с властью стало меньше? И что вообще сейчас можно сделать, чтобы принудить чиновников «творить добро»?
Елена Канышева: Да, я согласна. Диалог действительно становится более узконаправленным, а инструменты — точечными. Причем мы вынуждены применять их для решения проблем, которые раньше система, пусть и с трудом, но решала.
Например, до сих пор действует мораторий на плановые проверки бизнеса, введенный во время пандемии. Из-за этого в ответах на жалобы чиновники часто ссылаются на невозможность проверить ту или иную организацию. Однако этот мораторий можно обойти, обратившись в органы более высокого уровня, если ситуация связана с категорией риска объекта. С начала 2025 года в России действует постановление правительства, согласно которому предприятия, чья деятельность напрямую влияет на жизнь и здоровье граждан, относятся к категории высокого риска. И если жалоба затрагивает такие объекты, госорган обязан задействовать более жесткие инструменты и санкции, невзирая на общие ограничения.
На низовом же уровне обращения не просто игнорируют, а порой закрывают без рассмотрения. В результате единственным по-настоящему действенным инструментом становится жалоба, которая поступает к исполнителю не от граждан, а «сверху», по указанию вышестоящей инстанции.
Поэтому наша тактика такова: чтобы не терять время, эффективнее сразу обращаться в прокуратуру. Хотя в последнее время сложилась порочная практика, когда жителям не дают ответ по существу, а формально предлагают сначала обратиться в управляющую компанию (УК).
Если говорить конкретно о сфере ЖКХ, то здесь можно действовать по алгоритму: направить обращение в УК. По закону по вопросам, связанным с деятельностью дома, собственник должен получить ответ в течение 10 дней. Если ответа нет или он неудовлетворителен — сразу же жаловаться в прокуратуру. Сделать это сейчас легко через портал госуслуг, не тратя время на личные визиты.
Антонина Стеценко: Инструментов для диалога стало намного меньше, причем они пропадают на глазах. Очень сильно нас подвели антиковидные меры, которые власть взяла в арсенал для изоляции любого протеста или недовольства граждан. Теперь под понятие массового мероприятия приравнивают все, что угодно. На меня составили протокол за интервью с журналистами РЕН-ТВ на улице, пытались также привлечь людей, которые записывали обращения к Андрею Воробьеву.
Также химчанин Алексей Софин, который добивался строительства дороги в своем микрорайоне, когда приехало телевидение РОССИЯ 1, дал в телеграм-канале объявление: «Ждем всех». На него составили протокол об организации несанкционированного массового мероприятия.
Но все же инструменты борьбы за свои права в нашем арсенале еще существуют.
Первое — видеообращения. Как мы на своем опыте заметили, самыми эффективными являются обращения к председателю СК Александру Бастрыкину и Владимиру Путину, другие адресаты недейственны.
Второе — личные приемы в министерствах и ведомствах, вплоть до администрации президента.
Это, естественно, не панацея, но все же принцип давления на местные власти. Те же самые выездные администрации: толку от них — ноль, но туда можно прийти с камерой, чтобы записать ответ и потом использовать его при дальнейшем общении. Это стимулирует чиновников хотя бы минимально отвечать за свои слова перед вышестоящим начальством, что в свою очередь может привести, пусть и опосредованно, к решению определенной проблемы.
Также продолжают быть действенными сборы подписей под жалобами или требованиями. У нас, правда, и это приравняли к массовым мероприятиям. Поэтому мы теперь просто без объявлений выходим, как, например, в парке Дубки, и ходим прогулочным шагом по парку, подходим к людям, предлагаем оставить подпись и объясняем, для чего это. Люди видят, иногда даже сами подходят, так как узнают нас, и подписывают.
Массовые обращения на региональный и федеральный уровни, тут важна именно массовость, сами обращения могут быть однотипные, а могут быть оригинального содержания. Например, если губернатору даже 30 человек будет писать, что в таком-то муниципалитете, на такой-то улице и в таком-то доме нет отопления, то на второй-третий день региональная власть «смотивирует» чиновников на местном уровне на решение проблемы, но не потому что стало жалко жителей, а потому что это сильно нервирует – забиваются сервера большим количеством писем и мешает работе.
Елена Канышева: Да, но сейчас и это усложнили: теперь нельзя напрямую написать на почту, нужно писать через портал обратной связи (ПОС), а для этого нужна регистрация через Госуслуги.
Антонина Стеценко: Да, стало сложнее, но если у вас зимой нет отопления в доме, то нужно действовать, а не сидеть и не ждать, пока чиновники сами решат проблему, потому что в таком формате они ничего не будут делать. При этом такой барьер для обращений, как авторизация через Госулуги, если его преодолеть, лишает и самих чиновников аргумента, что это спамеры, а не жители города. Повышается сама ценность обращения.
«Чиновник начинает решать проблему не тогда, когда он о ней узнает, а тогда, когда у него нет возможности больше ее скрывать»
Обращения на странице губернатора в комментариях по-прежнему придают стимул городским чиновникам или уже на это никто не обращает внимания?
Елена Канышева: Этот инструмент из разряда «придать имеющейся проблеме ускорение» — действительно, городские администрации сразу прибегают к оправданиям, но очень часто их ответы похожи на отписки.
Антонина Стеценко: Но все же комментарии жителей мониторят областные чиновники. У нас вот в чате дома выкладывают, например, пост: «Уважаемые жители! У нас отключили отопление / проблемы с капремонтом / нет воды (нужное подчеркнуть), пожалуйста, перейдите по этой ссылке в канал губернатора и напишите об этой проблеме». И администрация после этого вынуждена реагировать, тут действует принцип массовости. Но тут важно, чтобы каждый написал своими словами, потому что за одинаковые комментарии просто банят всех, кто их написал, как спамеров.
Ольга Привалова: Я могу дополнять свой инструментарий благодаря полномочиям депутата, например, направлять депутатские запросы по обращениям жителей.
Насколько сейчас они эффективны?
Ольга Привалова: Начнем с того, что практически не осталось депутатов, которые пишут запросы по проблемам жителей. Они не интересы жителей пришли отстаивать, а свои. Кроме того, подавляющее большинство напрямую зависит от исполнительной власти. У нас, по сути, только два человека в Совете используют инструмент депутатских запросов. И для того чтобы на них реагировали, нужно иметь определенную «засвеченность», чтобы чиновники понимали, что это действительно массовый запрос и недовольство.
Что касается диалога, я считаю, что он необходим, потому что когда ты закрываешь диалоговое окно, то ты теряешь возможность взаимодействия, но нужно разделять на муниципальный, региональный и федеральный уровень. На местном уровне он не должен быть в формате просьбы, а скорее вопросительно-требовательный, потому что своими налогами общество оплачивает деятельность власти и имеет право требовать эффективной работы.
На региональном уровне, на мой взгляд, довольно мало адресатов для диалога, в основном это ни к чему не приводит. А вот федеральные министерства и депутаты Госдумы могут продвинуть решение проблемы сверху. С федеральной властью я в хорошем, достойном диалоге, что позволяет влиять на региональных и муниципальных чиновников.
Нам сейчас засовывают каких-то непонятных глав странной морально-нравственной комплектации, на мой взгляд. Ок, вы можете поставить любого, но мы с этого любого должны требовать.
Согласна, что видеообращения президенту могут сыграть свою роль. У нас с декабря 2024 года по апрель 2025-го текла канализация по дворам. Жители заявляли об экологической катастрофе, но местная власть игнорировала. Сначала главе округа «не пахло», потом он не видел эти реки канализационных отходов. Однако затем пришлось ввести даже режим чрезвычайного положения. И только после резонанса на федеральном уровне у всех на местах открылись глаза.
«Надо понять, что ты делаешь это в первую очередь для себя»
Насколько сложно сейчас консолидировать людей для отстаивания своих прав?
Ольга Привалова: Безусловно, не все в силу разных причин могут отстаивать свои права, поэтому ты ищешь единомышленников, которые также готовы тратить силы и время, чтобы отстаивать свои права. Это не все общество, но некие пассионарии, для которых честность и справедливость — не просто слова. Которые в отличие от чиновников не лезут в «Гугл», чтобы поискать, что такое совесть. Люди сами интуитивно могут группироваться, если вас объединяет определенное мировоззрение и вы питаете друг друга своими идеями, не давая друг другу впасть в апатию или отчаяние.
Антонина Стеценко: Стало сложнее, это зависит и от введения множества законодательных ограничений в защите своих прав, и от экономической ситуации общей. Потому что когда не хватает денег на семью, ты перестаешь думать о лесе, парке, да даже о порядке в собственном МКД, потому что надо думать, как прокормить семью.
Тут, мне кажется, только личным примером можно вдохновить на отстаивание своих прав. А самому надо понять, что ты делаешь это в первую очередь для себя, то есть ты защищаешь лес/парк/двор/дом для себя. Делать это только ради других и ждать благодарности от окружающих, ожидать, что все бросятся тебе помогать сразу – это очень кривая дорожка к эмоциональному выгоранию. Поэтому делать надо то, к чему душа лежит, во что сердце просит вмешаться. Это то, что придает силы и заставляет двигаться дальше. Такая энергия изнутри идет, которая на самом деле считывается людьми на подсознательном уровне и притягивает к себе окружающих – единомышленники появляются сами.
Ольга Привалова: Мне кажется, жителей нужно вовлекать в общественную жизнь, рассказывая обо всем живым языком и показывая онлайн. Я часто делаю видео с заседаний Совета депутатов, например, как приходила сотрудница налоговой и вручала мне повестку при отсутствии какой-либо задолженности. Мы описывали и все с интересом наблюдали за теми же посадками в Химках и обсуждали, когда же в Пушкинский придет эта эпохальная тема.
Елена Канышева: Довольно сложно консолидировать людей даже по какой-то конкретной ситуации, где результат усилий виден сразу. И различные организации этим пользуются. Например, мы добились перерасчета из-за отключения горячей воды летом, но только по тем, кто подал заявление, хотя в ПП № 354 четко сказано о беззаявительном порядке. Поэтому мы подготовили заявления, и желающие жители наших домов подают их коллективно.
Куда, по вашему мнению, этот диалог власти и общества выведет? Что будет дальше, что-то изменится?
Елена Канышева: Я думаю, все будет по-прежнему. Будет некая видимость диалога, которая очень редко приводит к результату. Например, наша Ассоциация председателей Советов МКД взаимодействует практически со всеми организациями в сфере ЖКХ — и с Мособлгазом, и с МособлЕИРЦ, и с ресурсниками на муниципальном уровне, но дальше разговоров ничего не идет. То есть бумаги есть, а реального взаимодействия нет.
Ольга Привалова: Я считаю, что будет только хуже: власть будет устанавливать все больше фильтров для независимых депутатов, и если раньше их было мало, то теперь их вообще не будет.
Антонина Стеценко: За условный год общество не изменится, это долгий процесс. А вот власть, возможно, будет искать новые способы, чтобы снизить градус народного недовольства. Например, увеличится количество посадок чиновников за коррупцию на региональном и муниципальном уровне, чтобы сместить фокус народного негодования с федеральной власти на нижние уровни.
Наш активист Алексей Дмитриев вывел прекрасную формулу действий власти: «Чиновник начинает решать проблему не тогда, когда он о ней узнает, а тогда, когда у него нет возможности больше ее скрывать». То есть местная власть боится не народ, а возмущение начальства в результате народного недовольства. И этим тоже нужно пользоваться.
