«Pussy Riot» - хулиганство или диагноз нашему обществу? — Жуковские ВЕСТИ
Логин:   Пароль:

«Pussy Riot» - хулиганство или диагноз нашему обществу?

В редакции ЖВ прошла дискуссия на тему «Дело «Pussy Riot», как зеркало нашего общества»

В беседе приняли участие художник Сергей Лучко, регент храма святого великомученика и целителя Пантелеймона Анна Пащенко, журналисты Анастасия Кисилева и Юрий Трошин, а также главный редактор ЖВ Наталия Знаменская.

НаталияЗнаменская: История вокруг «Pussy Riot» стала знаковой, или, как многие считают, ее таковой сделали. Сделали или нет, но она, на мой взгляд, показала то состояние общества, в котором мы сегодня находимся, в нравственном, духовном смысле. Так или иначе, общество разделилось. И что меня больше всего пугает в этой истории, так это та кровожадность, с какой эта тема обсуждается. Возможно, произошло что-то действительно невероятное, и она заслуживает такого обсуждения. Мне интересно, что каждый из вас видит за этой историей.

АннаПащенко: На первый взгляд это, конечно, абсолютное сумасбродство. Для человека православного это, безусловно, случай вопиющий. Но неизвестно что у них было на душе. В храм иногда приходят люди с такими мыслями, что то, что сделали эти девочки – невинная глупость. Вообще, должна сказать, что подобные случаи уже были в истории, бывало всякое. Они, видимо, хотели правды, хотели таким образом выступить перед церковью, перед властью. Маршем мы уже ходили, пикеты устраивали. «Pussy Riot» захотели креатива, чтобы это было ярким пятном. Не знаю, будет ли судить их за это Господь, будут ли они гореть в аду, как говорят некоторые, мне кажется, не нам об этом судить. Знаете, когда к Христу привели блудницу, он сидел и чертил что-то пальцем на песке, и сказал: «Кто без греха, первым бросьте в меня камень».

СергейЛучко: Они долго к этому шли, у них было несколько акций, в том числе, например, на Лобном месте. Я себя считаю человеком толерантным, хочу, чтобы всем было хорошо. И думаю, что теперь им хорошо. Ну, скажем, человек – мазохист, у него так устроена голова, он постоянно ходит вокруг тебя с ремнем, и просит, чтобы ты его ударил. И когда ты его ударишь – он доволен и счастлив. С одной стороны это, конечно, выглядит дико: ужас, ты бьешь человека! А с другой – ты делаешь его счастливым. Девчонки хотели мученической славы и получили ее. Я могу это понять, это панк, такие, вот, песенки. Но, скажем, если бы они пришли ко мне домой, в мою мастерскую, и стали бы гадить, мне бы это, конечно, не понравилось. Для меня было бы оскорбительно, если бы они пришли и плюнули на одну из моих картин, я писал ее, старался. С другой стороны, если бы я узнал, что за это их хотят посадить на семь лет, я бы попросил их отпустить. У нормального человека, не говоря уже о церкви, должна быть какая-то совесть. Их надо защищать, спасать.

Н.З.: Есть ли у тебя, Сергей, ощущение, что если бы они исполнили не «Богородица, Путина прогони», а «Богородица, Путина восславь», исход был бы совсем иным?

С.Л.: Да, неизвестно, как повела бы себя церковь. Отпустили бы их точно, в этом я уверен. Я вижу за этим делом стопроцентную политическую подоплеку.

Н.З.: По крайней мере, одна из них, Надежда Толоконникова, настаивает на том, что она православный человек. Верующий человек может так поступить?

А.П.: Не может, это сумасшествие. Для верующего православного человека есть законы, есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах нельзя совершать. Скажем, на амвон, и уж тем более в алтарь, женщине заходить нельзя. Если говорить о вере в целом, то люди есть разные: некоторые ходят в храм, но Бога внутри не имеют. А некоторые просто живут по закону совести, от чистого сердца, что тоже очень важно. Но, тем не менее, если человек считает себя православным, то он должен принимать те законы, которые существуют в православной церкви. Семь лет лишения свободы – это конечно жестокое наказание, но, с другой стороны, если бы наказание было мягче, так, вслед за ними, стали бы поступать многие. Желающих повторить их «подвиг» нашлось бы немало.

ЮрийТрошин: Мне кажется, что лучшим наказанием для них было бы дать в руки метлы и заставить несколько месяцев мести мусор около Храма Христа Спасителя. Но ни о каких сроках не может быть и речи.

Н.З.: С другой стороны есть пример с куратором Юрием Самодуровым и его выставкой «Осторожно, религия!». К нему пришли православные с хоругвями и они просто уничтожали его, довели до судебного преследования. Они тоже пришли в чужой дом, он их не звал, не приглашал.

Ю.Т.: Верующие часто говорят об оскорблении своих чувств, это такой тренд. Их вообще много что оскорбляет, и список этот постоянно расширяется. Но, коль скоро мы живем в светском государстве, мы вообще, честно говоря, не обязаны разбираться в особенностях той или иной конфессии, не обязаны знать на что они обижаются, а на что нет. Это их внутренние дела. Я не очень понимаю, например, чем их тогда оскорбила выставка «Осторожно, религия!». Иисус с головой Микки-Мауса им не понравился? Но ведь подтекст этой работы очевиден. Как и в работе с образом Богоматери, заполненной черной икрой. Это не о вере, там нет желания оскорбить, но есть желание привлечь внимание к существующим проблемам.

Н.З.: Страшно то, что наше государство демонстрирует абсолютную неизбежность отсутствия толерантности между людьми. Церковь, становясь инструментом государства, делает то же самое. Жуткая нетерпимость по отношению к другим людям.

Ю.Т. И лицемерие. Они с утра до ночи говорят о толерантности, но на деле эта толерантность действует только в одну, удобную им самим в данный момент сторону.

Н.З.: Мне все-таки кажется, что выступление девочек в Храме Христа Спасителя не случайно. Во время выборов патриарх Кирилл вел проповеди в поддержку Путина. По сути, он занимался агитационной работой в церкви. И святотатством они считают действия патриарха Кирилла. Они показали, что в церкви теперь можно делать все, и начали это не они.

С.Л.: В обществе действительно возникает недоумение, когда они видят батюшку на шикарном дорогом автомобиле, с огромным золотым крестом, и тому подобным. Начинаешь думать, какая замечательная профессия – поп, может и мне пойти, или поздно уже?

А.П.: Многие считают, что в храме святые. Но в храме не святые, там – люди. А люди бывают разные. Знаю, что есть священники, которые относятся к этой профессии, как к способу заработать денег. Но есть и такие, как, например, наш отец Николай: у него строится храм, богадельня, построена школа. А когда ему подарили какую-то роскошную машину, он от нее отказался. Потом ему подарили какой-то маленький скромненький «фордик», который он тоже очень долго не принимал. Что же касается алчности и капитализма, так это вообще испортило все наше общество.

Н.З.: На сайте «Эха Москвы» появилось письмо, написанное девочками, где они, в частности, пишут: «Мы подчёркиваем, что не являемся сторонниками насилия, не держим ни на кого зла, наш смех является в каком-то смысле смехом сквозь слёзы, а сарказм — реакцией на правовой беспредел».

А.П.: Они считают, что это надо было сделать ярко и креативно, иначе никто не обратил бы внимания.

Н.З.: Я читала интервью с участниками арт-группы «Война», которые тоже делают довольно смелые, хулиганские акции. Их спросили, не считают ли они, что такие акции – это уже чересчур. Они ответили, что в России если не чересчур – никто не шелохнется.

АнастасияКиселева: Мы это видели и на примере цаговского леса. Пока не было первых задержаний, пока не начали выбивать ногами заборы, пока мальчика не ударили по голове так, что чуть не загнали в кому, никто не обращал внимания, сколько бы писем мы не рассылали, сколько бы мирных сообщений в Интернете не выкладывали, не было никакого эффекта. Пока не прольется кровь, общество никак не реагирует. И хотя с эстетической точки зрения то, что сделали девочки, на мой взгляд, стремится к нулю, это, может, в какой-то степени отражает ту мерзость, которая прокралась сейчас в институт церкви. Церковь и государство должны быть отделены друг от друга, а получается, что они работают в плотной связке, что через церковь государство зомбирует общество, вовлекая на свою сторону.

И когда девочки влезли на амвон, куда простым людям забираться категорически запрещено, они показали, что те, кто стоит сейчас во главе церкви поступают гораздо хуже. Многие ведь были против назначения Кирилла патриархом. Когда слушаешь его выступления, думаешь: это же политик, у него речь политика, а не духовного человека.
Н.З.: Мне стало страшно, когда началось обсуждение этого поступка. Многие начали говорить: да им за такое надо голову оторвать, на костре сжечь и детей отобрать. И общество вдруг резко поляризовалось. Почему все говорят, что девки – хулиганки, но почему никто не замечает, что они искренне это сделали, осознанно, с убеждениями?

Ю.Т.: Я с самого начала следил за тем, что делала арт-группа «Война», за всеми их акциями, потом за «Pussy Riot». Они все очень образованные и умные люди, хорошо понимающие эту эстетику, и, конечно же, отдавали себе отчет, чем все это может для них закончиться. И у них, безусловно, есть убеждения, которые они пытаются отстаивать. Другое дело, что сегодня многие пытаются подводить под их акции глубинную философию. Думаю, делать этого не стоит. Эти акции рассчитаны на то, чтобы бить точно в цель, они изначально задуманы таким образом, чтобы быть доступными для понимания совершенно любого человека. Чтобы понять акцию «Войны» с гигантским фаллосом на Литейном мосту, который поднимался перед зданием ФСБ, не нужно обладать особыми знаниями, разбираться в истории искусства и акционизма.

А.П.: В их поведении была совокупность того, что происходит у нас в стране, и то, что происходит у нас в церкви. Эти колготки, панк, трэш – это то, что происходит у нас сейчас внутри. Нас Наполеон не смог взять, Гитлер не смог, так мы себя сами изнутри уничтожим.

Н.З.: Чем все это закончился, это вообще знаковое событие? Даст ли оно какое-то отрезвление нашему обществу, или ничего не произойдет, а девочки просто отсидят свои семь лет. Не оттолкнет ли это людей от церкви? Есть ли свет в конце тоннеля?

С.Л.: Чего-то не видно этого света.

А.П.: От бога не оттолкнет. Если человек знает, что, приходя в церковь, он приходит прежде всего не к батюшке, и не к бабушке, которая там сидит, а к Богу, и он знает зачем он туда приходит – он будет продолжать туда ходить. Но здесь уже все зависит от веры, от этого внутреннего ощущения. Я беседовала со многими людьми, которые не ходят в церковь, потому что им не нравится, что попы ездят на лимузинах, им не нравятся законы церкви, им не нравится, что к ним пристают бабки, которые говорят, что они не правильно поставили свечку. Девочки прошумели, девочек забудут – ничего не изменится. Проблема в том, что сегодня мы не можем спастись большой толпой, мы должны спасаться поодиночке.

То, что некоторые священники говорят, что девочки совершили смертных грех и святотатство – это нормально, они должны так говорить, они защищают свои законы.

Ю.Т.: Есть ощущение, что такая ситуация в обществе выгодна власти. Если же говорить о церкви, то, чтобы окончательно не подорвать свой авторитет, им нужно всерьез задуматься о проводимой ими политике, менять дискурс. Мне кажется, они очень плохо чувствуют время.

А.К.: Меня в этой истории вот что удивляет: христианство – это практически синоним милосердия. Но где оно? Они, конечно, должны были дать какую-то оценку их поступку. Но где милосердие, желание помочь девочкам, просветить их, вывести на путь спасения их душ? Где это все? Только одно желание заклеймить, даже как-то физически покарать их с особой жестокостью. Они что, считают себя выше Бога, раз считают, что могут отнимать у людей семь лет жизни?

Но свет в конце тоннеля, мне кажется, есть. Начались все эти массовые шествия по Москве, люди не боятся показывать свое лицо и говорить, что думают. Раньше соборную роль выполняла церковь, теперь эту свою роль церковь, как мне кажется, теряет. Но есть интернет, где люди могут объединяться и высказывать свое мнение.

Н.З.: Даже если люди будут отходить от церкви, это вовсе не значит, что они будут терять духовность. Может, наоборот, они будут ее обретать. Может, стоит сказать спасибо «Pussy Riot» за то, что они дали нам возможность обрести настоящую духовность. Если ты хотя бы пожалел этих девчонок, ты уже обретаешь духовность. Церковь, как институт, как опустится, так и поднимется потом снова. Может, для того чтобы очиститься, ей даже нужно сначала опустить и потерять своих прихожан.










Реклама

Последнее обновление: 20.07.2018, 16:59

Последний Ан-148 для российских военных

рубрика: Авиация