Простой язык обнаженного тела

Из досье. Константин Мишин родился 31 мая 1972 года в Казахстане. В 1993 г. поступил в лабораторию импровизации Г. Абрамова «Класс экспрессивной пластики». В 1998 г. был приглашен немецким хореографом Sascha Waltz в берлинский театр «Schaubune» для участия в проекте «Na Zemlje». Гастроли спектакля успешно прошли во Франции, Дании, Бельгии, Голландии, Германии, России.

В 2002 г. он заканчивает ГИТИС, факультет "Режиссер драматического театра", мастерская Анатолия Васильева. В 2005 г. в театре «Школа драматического искусства» выпускает режиссерскую работу, премьеру спектакля «Сонеты Шекспира». С 2006 г. К. Мишин - режиссер в театре «Школа драматического искусства»

- Константин, на открытое женское тело испокон веков были запреты, табу. В ваших "Сонетах Шекспира" единственная героиня большую часть спектакля играет полностью обнаженной. Сначала такое решение шокирует, поражает. Как вы объясняете этот режиссерский ход?

- Это спектакль для подготовленного взрослого зрителя. Он о том, что одиночество - неотделимая часть человека, что человек одинок от рождения и до самого конца, он - самое одинокое существо во Вселенной. Жажда встречи, соучастия, соединения - очень сильная, она вечная, но получить разрешения она не может.

Спектакль сталкивает зрителя с не то чтобы неприятными, но непривычными для наблюдения вещами. Это сделано для того, чтобы помочь обрести новое восприятие. Открыть новые ощущения, вскрыть эмоциональность ситуации. Актриса, которая выходит на сцену, действует провокативно. Ее поведение можно сравнить с поведением человека, который от горя разрывает на себе одежды, посыпает себя пеплом, приносит себя в жертву, совершает какой-то жест, который рушит основы устоявшегося мира, социального понимания жизни. Есть привычная форма восприятия. Вот девушка, она должна быть красивая, и это хорошо. И все девушки должны быть тонкие, нежные и прекрасные. И любовь - возвышенная, прекрасная, нежная, красивая. Этого у нас нет.

Сотрясая устоявшиеся социальные формы, мы находим новое понимание, новое ощущение мира.

Сбрасывая всю одежду, актриса разрушает социальную маску и превращается в существо, которое живет в другом пространстве. На протяжении всего спектакля она своими жестами, шаг за шагом разрушает застывшие понятия и в конце концов доходит до чистой любви.

Часто зрители говорят, что в финале не остается никаких вопросов, возникает чувство, которое объединяет весь зал. Истинное чувство любви, которое является источником жизни. Но человек, увы, живет больше символами, фантазиями, он придумывает себя, окружающих, имидж, то, каким он должен быть, А то, что есть на самом деле, он прячет, или не понимает этого, или боится. Поэтому я и говорю, что это спектакль для взрослого подготовленного зрителя. Молодой человек занят своим имиджем, то есть как раз противоположным тому, о чем мы говорим. Исключение - молодежь художественно ориентированная, она воспринимает спектакль хорошо. Вообще работать с социальными стереотипами человека очень сложно. Ира (Ира Гонто - исполнительница главной роли. - Прим. Ю.Л.) рассказывала, что очень часто первые 10 - 15 минут спектакля она со зрителями почти борется, чтобы сбросить все комплексы, все наносное.

- И что останется?

- Открытое чувство любви.

- В спектаклях вы говорите на языке тела. Чему он может научить, в отличие от психоанализа, который оперирует разумом?

- Тело открывает другие пространства ощущений. Оно обладает возможностью чувствовать. Эмоция живет в теле, не в разуме. Все, что связано с эмоциями, связано с телом. Головой мы много накручиваем. Голова думает, а тело реагирует. Тело может почувствовать всё, ведь оно - часть природы. Оно общается со стихиями. Разум со всем этим не контачит. Он может только проанализировать, зафиксировать. Но все живые действия совершает тело. Поэтому, развивая его, получаешь огромное количество той информации, которая разуму недоступна.

- Ваш театр и ваши спектакли - чистое искусство. Насколько в нашем сложном социальном мире можно заниматься таким искусством?

- Государству необходимо поддерживать направление чистого искусства. С одной стороны, чистое искусство разыскивает новые горизонты, оно выискивает новые технологии создания того искусства, которое через какое-то время станет массовым, традиционным. С другой - чистое искусство ставит цель, планку, воспитывает. Люди в культурном пространстве говорят на одном языке. В Европе все современные направления искусства активно поддерживаются государством. Там понимают, как это необходимо для жизни.

- Во многих спектаклях вашего театра большое внимание уделяется религии. Основатель театра Анатолий Васильев никогда не скрывал своей православной ориентации. Сейчас православие возводится чуть ли не в ранг национальной идеи. Как вы к этому относитесь?

- Слияние церкви и государства ни к чему хорошему не приводит. Когда религия и государство соединяются, это заканчивается крестовыми походами. Я к религии имею далекое отношение. Не к вере, к вере - близкое. Но к институту, который занимается организацией и популяризацией догматов, отношусь очень осторожно.

- Что вы имеете в виду, когда говорите "вера"? Христианство? Или какой-то собственный внутренний настрой?

- Я имею в виду внутреннюю силу веры, которая связана с любовью к жизни, с тем, что ты любишь то, где ты находишься, эмоционально откликаешься на то большое, что вокруг тебя, и относишься с радостью к тому, что происходит в твоей жизни, даже если происходит то, что тебе неприятно. Ты доверяешь той заботе, тому, что тебя породило, что стало причиной твоего существования, и имеешь в него веру. Можно называть это богом, вселенским разумом, как угодно, от этого ничего не меняется.

А церковь и государство... У государства функции надзирательные, особенно в России. Поэтому, когда церковь сближается с государством, государство начинает брать у церкви духовные идеалы, чтобы усовершенствовать свой надзирательный аппарат. И церковь от этого лучше не становится.

- Ну а когда церковь без государства?

- Это лучше. В Новом Завете Апостол Павел в "Деяниях" пишет о том, что в одной церкви дух присутствует, а в другой - нет. Когда он есть, это оправдывает все недочеты, присущие любому человеческому учреждению. А если духа нет, то на передний план выходят все негативные качества человеческого общества. Церковь - это организация с хорошим финансированием, имеющая духовный базис. Она может быть духовным центром, а может быть просто бизнес-структурой.

Так же и с театром. Он может быть производственной машиной, выпускать зрелищные спектакли, успешно продавать дорогие билеты. А если человек в театре совершает духовную работу, то и люди вокруг него собираются такие, и спектакли соответствующие выходят. Все зависит от людей.

- Что сейчас ставите?

- "Мцыри". Исполнителей Мцыри будет трое. Мцыри поверженный, Мцыри, захваченный мечтой, и Мцыри борец. Участвуют трое актеров - мужчины, актрисы-девушки и мужской вокальный ансамбль. Ведется лабораторная работа, каким образом стих можно воплотить в пластике.

- Как язык тела совмещается с языком стиха?

- Идея в том, чтобы соединить движение и слово. Даже не соединить, а скорее составить из того и из другого спектакль, найти связи, взаимодействия. Слежу за тем, чтобы слово не обслуживало танец, а танец не шел за словом.

Юрий Луговской